Давайте посмотрим на жизнь современного человека в городской среде с точки зрения Изначального Творения. Попытаемся сравнить мир человека и остальной мир, построенный не нами. Современная наука — символ веры современного западного (а теперь уже и не только западного) человека, — открыла достаточно законов, подтверждающих древнюю истину, гласящую: МИР ЕДИН. Эта истина стара как мир. И древний человек, с каким бы пренебрежением мы к нему не относились, знал ее и всегда соразмерял свои действия с ее несомненными выводами. Не говоря уже об остальном Творении. се в мире не просто взаимосвязано, прилажено своими частями друг к другу и зависит друг от друга, все в мире представляет собой ЕДИНОЕ И НЕДЕЛИМОЕ ЦЕЛОЕ. Это всеобщий закон. Если мы беспристрастно и с любопытством оглядимся вокруг, то без особого труда обнаружим многие тому подтверждения. Только смотреть нужно незаинтересованным и незамутненным собственными страстями и предпочтениями взором. Повторяю, эта истина уже стала достоянием коллективного общечеловеческого сознания, если даже официальная человеческая наука, достаточно консервативный инструмент коллективного познания, признала ее основные положения. Она заговорила о теории систем, о синергетике, о взаимосогласованных и сонастроенных экосистемах, а еще раньше, еще на подступах к этой истине — о едином строении материи, о взаимозаменяемости энергии и материи, о единых законах вселенной. Но и возвращаясь из высоких сфер мысли к более земному восприятию и отражению действительности, мы постоянно, сталкиваясь с проявлениями неискаженного природного творчества, восхищаемся красотой нерукотворного мира, любуемся его гармонией, удивляемся его совершенству. Можем заворожено любоваться самой малой букашкой, умиляться самому невзрачному полевому цветку, радоваться свежести послегрозового воздуха. Да мало ли в жизни поводов восхищаться безупречностью и совершенством нерукотворного мира! Его Красотой и Гармонией!
А теперь перенесем свой взор на дела рук человечьих. Что же мы замечаем? Нагромождения конструкций, угнетающих наш дух и врожденное чувство прекрасного углами и резкими неестественными формами, такими нелепыми рядом с миром природным; все наши механизмы обладают одним особенным параметром, который мы высокопарно именуем коэффициентом полезного действия, сокращенно КПД, бьемся за его повышение и радуемся, когда его удалось повысить на 1—2%, но редко выходим за рамки 20—30% (в крайнем случае — 40—50%), признавая тем самым, что остальные 50—80% — это действие бесполезное, то есть такое, которое не приносит человеку ничего, кроме проблемы ликвидации последствий подобного подхода.