Ну а мы сами, наша живая плоть? каких условиях она вынуждена влачить свое существование? Мы живем в каменных, редко деревянных, мертвых мешках, разрушающихся и умирающих, если не мертвых с самого начала. И нетрудно догадаться с какими вибрациями ей приходиться постоянно иметь дело. Несомненно, это вибрации Смерти. Но наш организм — одно из самых совершенных творений во селенной. Он изо всех сил борется с этим угнетающим, губящим его полем Смерти. С полем разложения и отчуждения. Он постоянно ищет выхода из сложившегося тупика, подсказывает нам правильные решения, но мы не слышим его тихого шепота, потому что наши органы чувств парализованы грохотом искусственного мира, которым мы окружили себя. Тогда он начинает болеть, чтобы вырвать нас из привычных тисков рутины и заставить хоть ненадолго остаться с самими собой и постараться понять причину такого нарушения и расстройства. Но и в этом случае мы себя надежно защитили от неумолимой правды его зова. Защитили массой лекарств и отвлекающих маневров, призванных еще больше ввести нас в забвение и забытье, дабы не расставаться с привычным и насиженным. Тогда он идет дальше, вынужденный начать разрушаться под гнетом ненужного хлама, которым мы грузим его постоянно в виде ли «лекарств», или в виде привычной и «вкусной» пищи. И только когда разрушение становится достаточно сильным, мы начинаем бить тревогу и пытаемся найти выход. Но и тут у него мало шансов на спасение, потому что в дело вмешивается медицина, во всеоружии своих лекарств, препаратов и отлаженных способов победить проявившиеся симптомы, чаще всего лишь подавляя, загоняя вглубь подсознания истинные причины расстройства и нарушения.
И вот мы вырвались однажды на природу. И все неожиданно переменилось. друг безо всяких усилий мы делаем непроизвольный глубокий вздох и нас начинают наполнять чувства свежести и покоя. Нам становится легко и весело. Мы с радостью оглядываемся по сторонам, с восхищением рассматривая живые деревья, кусты, траву и цветы, такие обычные и такие потрясающие. К нам возвращаются силы и уверенность в себе, мы готовы танцевать от счастья или тихо улыбаемся, понимая, что наконец-то началась настоящая жизнь. Да, в эти минуты мы по-настоящему начинаем жить. Даже небольшой прогулки бывает достаточно, чтобы вернуть нас к жизни. Но вот пришло время возвращаться, мы, притихшие и спокойные, идем или едем обратно, и новое настроение какое-то время еще с нами. Однако проходит немного времени, и все возвращается на прежнее место. Жизнь вновь становится тягостной и угнетающей, и мы опять и опять пытаемся заменить утрату этого свежего, легкого и ясного настроения в себе сильными раздражителями, грубыми чувствами и эмоциями, рождаемыми искусственной пищей, искусственными удовольствиями от искусственных зрелищ и пр., и пр.